- Мы видим, - подтвердили все.

- Ренуара, - закончил фразу старик.

- Это француз, который их нарисовал? - спросил Руни. Извините за выражение.

Картина написана во французской манере, это отметили все, пихая друг друга локтями под ребра.

- Это стоит несколько тысяч фунтов, - заметил старик.

- Я как-то в этом сомневаюсь, - сказал Нолан, тряся пальцем, по которому шлепнул Кэйси.

- Я, - начал Блинки Вате, чьи рыбьи глаза плавали в слезах за толстыми стеклами очков. - Я хотел бы приютить этих двух французских леди у себя дома. Мне кажется, я смогу унести каждую из них под мышкой, а потом повешу их над кроватью.

- Согласен, - с уважением произнес лорд.

Они пересекли зал и подошли к другой картине. На фоне пейзажа всевозможные чудовищные люди-звери давили фрукты и тискали сочных, как спелые дыни, женщин.

Все наклонились, чтобы прочитать табличку с названием "Сумерки Богов".

- Ничего себе, сумерки. Какие, к черту, сумерки, - сказал Руни, - больше смахивает на зарождение великого полудня.

- Думаю, - промолвил старик, - и в названии, и в выборе сюжета достаточно иронии. Обратите внимание на нависшее небо, на грозные фигуры, скрывающиеся в облаках. Боги не ведают, что в самый разгар вакханалии грядет Страшный Суд.

- Я не вижу в облаках ни церкви, ни каких-либо священнослужителей.

- В те дни Страшный Суд представляли иначе, - сказал Нолан. - Все об этом знают.

- Мы с Туоси отнесем этих демонов ко мне. Верно, Турси? спросил Флэннери.

- Верно!

Так они ходили по дому, останавливаясь то там, то тут, как будто совершали грандиозный обход музея, а все поочередно выражали желание отнести к себе домой сквозь ночной снегопад эскиз Дега или Рембрандта или написанные маслом произведения великих немецких живописцев. Наконец они подошли к довольно скверно выполненному портрету, написанному маслом, висящему в темной нише.