- Он поотстал маленько, идите.

Тим с Бобом удалились, тяжело дыша.

Его светлость повернулся к Нолану и Келли.

- Я вижу, что и вы принесли назад вашу довольно тяжелую картину.

- Ну мы-то хоть ее не донесли до дома всего ярдов сто, сэр, - ответил Келли. - Я думаю, вам интересно знать, почему мы ее вернули, ваша честь?

Старик вернулся в дом, чтобы надеть пальто и твидовую кепку. Теперь он мог стоять на холоде и дослушать затянувшийся разговор.

- Да, такое совпадение, признаться, заставило меня задуматься, - ответил он, выйдя на улицу.

- Тут все дело в моей спине, - сказал Келли. - Она дала о себе знать ярдах, этак, в пятистах от дома. Вот уже пять лет спину то схватит, то отпустит, прямо муки Христовы какие-то. Как в спину вступит, так я начинаю чихать и валяюсь на коленях.

- У меня тоже такое было, - сказать старик. - Это как будто кто-то вставляет в позвоночник клин. - Старик осторожно потрогал спину, вспоминая. Все сочувственно вздыхали, качая головами.

- Вот я и говорю, муки Христовы, - повторил Келли.

- Теперь понятно, почему вы с таким грузом не добрались до места, - сказал старик. - Тем более похвально, что, несмотря на такие страдания, принесли этот чудовищный груз обратно.

Услышав, как оценили его поступок, Келли тотчас же выпрямился. Потом поклонился.

- Мне это ничего не стоило. И я снова сделал бы это, если бы не крутило так кости над задницей. Прошу прощения, ваша честь.

Но его светлость уже перевел свой добрый, рассеянный мигающий серо-голубой взгляд на Блинки Ватса, который под мышками держал двух первосортных леди Ренуара, по одной под каждой.

- О Боже, я не тонул в болоте, и спину мне не сводило, сказал Ватс, приплясывая на месте, чтобы показать, как прытко он добрался домой. - Я добрался до дома за десять минут, устремился в спальню и стал вешать картины на стену. И тут ко мне сзади подошла жена. К вам когда-нибудь подходила сзади жена, ваша честь? Подошла и стоит, ни словечка не говорит.